“…..Есть на базе Миткан Адам священное для каждого военнослужащего место. На тихой живописной поляне, окруженной со всех сторон деревьями, расположено кладбище служебных собак. Про военных кинологов говорят: боец на двух ногах с бойцом на четырех ногах, слаженная пара, делящая тяготы и опасности, а иногда и славу. Поэтому я говорю о бойце и его собаке как о едином целом.
Окец постоянно противодействует террору, гибнут и кинологи, и их собаки, порой спасая другие жизни. И все мы знаем: гибель собаки — это спасенная как минимум одна солдатская жизнь.
Кладбище служебных собак... Ряды могил с надгробными камнями, на которых выбиты имена и даты. Все как у людей. Вот могилы с именами легендарных Томми и Стива с одинаковой надписью «Погиб в бою….».
“….— Я не готов допустить, чтобы спустя шестьдесят пять лет после того, как мои прабабушка и прадедушка были замучены в лагерях, моя собака кусала совершенно безвинных людей. Я не могу допустить, чтобы собака, которую послал я, мучила людей, убегающих от геноцида. И я готов просить командование отстранить меня от командировок на границу с Египтом. И все сидевшие тогда в конференц-зале согласились с ним…”
«… однажды сержант Одед подозвал меня и, улыбаясь, сказал:
— Видишь вон то дерево? — и указал пальцем на дерево метрах в 40 от нас.
— Да, — ответил я, уже понимая, что сейчас последует.
— Оно хочет тебе что-то сказать. У тебя семнадцать секунд, чтобы добежать до него, узнать, что оно хочет сказать, и рассказать об этом мне, — сострил Одед.
Вернувшись, я бодро отрапортовал:
— Одед, ты ошибся. Дерево сказало, что оно хотело поговорить с тобой.
Все вокруг захохотали. В глазах сержанта забегали чертики. Он стремительно припустил к дереву, добежал до него, сделал вид, что слушает, и вернулся обратно.
— Ты прав. Дерево хотело мне поведать, что в наказание на этот шаббат ты остаешься на базе…»